Тут самое страшное даже не то, что государство решило чистить библиотеки.

Тут самое страшное даже не то, что государство решило чистить библиотеки.

Самое страшное, что библиотекарь теперь должен сам угадать, какую книгу государство считает неправильной.

Если буквально применять новые критерии, под раздачу потенциально попадает не только свежая политическая литература. Проблемой может стать старое издание классики, учебник физики или другая книга просто потому, что когда-то её выпускали при участии организации, которая сегодня получила нежелательный статус.

То есть меняется сама механика цензуры.

Раньше запрещали конкретную книгу — и хотя бы было понятно, что именно нельзя. Теперь появляется гораздо более мощный инструмент: неопределённость.

Маленькая библиотека не будет нанимать юристов и судиться за каждый том. Она просто уберёт всё сомнительное с полки с запасом.

И вот парадокс: даже Минцифры предупреждает, что буквальное применение нормы способно оставить библиотеки без огромной части фондов.

Самая эффективная цензура — та, где государству уже не приходится выбирать книги.

Люди начинают выбирать их сами. На всякий случай.